3ae95ea9

Иванов Всеволод - Алтайские Сказки



Всев. Иванов.
АЛТАЙСКИЕ СКАЗКИ.
I.
КУРГАМЫШ-ЗЕЛЕНЫЙ БОГ.
Туянчи-Осень траву поела, листья дерев жует.
Старая, злая; нос - чисто гнилой сучок, лицо - прошлогодняя саранка. Клыки
скалит.
- Все пожру!
Дрожат листья, жмутся - умирать никому не хочется.
Ладно.
По Желтому озеру на бревне плывет Кургамыш-зеленый бог. Лицо - широкое,
ласковое лицо, а глаза, как у лошади - большие. Хохочет:
- Гу-у... Я плыву... Гу-у...
Эхо кувыркается со скалы на скалу, с горы на гору. Ручьи бьют каплями
серебряными о камни:
- Ти... ти... ти...
Здравствуются с зеленым богом.
Туянчи увидала его. Озлилась еще сильнее.
На кедр вскочила. Шипит:
- И тебя слопаю!
И Кургамыш ее увидал.
Как вскрикнет:
- Зачем лес портишь, кикимора?
А та как плюнет. Слюна в озеро пала, льдинками поплыла. Холодом пахнуло.
Кургамыш тоже рассердился.
- Я тебя! - кричит.
Выскочил на берег, к Туянчи бросился.
Схватились они биться.
Черным клубом пыль идет; вода кипит; горы стонут. Тайга колеблется, как
платье от ветра.
- Убью! - рычит Кургамыш.
- Съем! - шипит Туянчи.
Ладно.
И день. И два. И три. Конца битве не видать...
Только листья качаются, жмутся, молятся:
- Хорошо бы Кургамыш победил! Ах, хорошо!
Узнал старый бог-Кутай, всем богам бог, у которого трон из чистого золота
в тени березы с алмазными листьями, а подножье - облака, а конь - синегривый,
а чамбырь из красного гаруса. Сказал:
- Нельзя богам сердиться, накажу. Бросьте.
А те не бросают. Кургамыш отогнул лицо от драки, крикнул:
- Вот убью и брошу.
И опять за лицо Туянчи схватил.
И махнул рукой старый бог-Кутай. Рассердился.
В невидимом вихре понеслись Туянчи и Кургамыш. Крутятся, вертятся.
Ветер. Стужа.
Зима, по-вашему, приходит.
Когда повернется к земле Туянчи, - космы упадут на бор, вздохнет - снег
идет, холодно.
Кургамыш повернется: оттепель, солнце выглянет.
И так долго носятся.
А потом Вунт едет - конь у его белый, седло из старой меди, а подковы из
китайского золота.
Улыбается.
- Будет, - говорит: - тепло надо. Уходи, Туянчи.
Туянчи прячется в логовище. Злится, когти точит:
- Подожди... - шипит.
Опят плывет по Желтому озеру Кургамыш-зеленый бог. Хохочет:
- Гу-у... Я плыву... Гу-у...
Травы ему кланяются, ароматы курят. Листья навевают прохладу. Радуются:
- Наш бог плывет...
А он лицо широкое, лохматое как кедр, во все стороны поворачивает. Хохочет
от радости:
- Гу-у... Гу-у...
II.
БАРАН.
Ходит баран по горам. Жирный.
Ладно.
Кучича - злая ведьма в болоте лежит. На солнце брюхо греет.
Думает:
- Если год брюхо на солнце держать - сильно оно блестеть будет?
И видит - вверху по горам, баран ходит. Курдюком трясет.
Говорит Кучича:
- Баран! Дети есть у тебя?
- Есть, - ласково отвечает баран. (Все жирные ласково отвечают.)
- Хочешь, - говорит Кучича, - научу их брюхо на солнце греть?
Думает баран:
- Если я по горам лазить умею, да еще мои баранята брюхо греть научатся (а
это что-то должно быть умное), и совсем хорошо барану на свете жить будет.
Говорит баран:
- Учи.
Ладно.
Одно лето - зима выпила, другое выпила, только за третье принялась -
пожелтело оно с перепуга...
Говорит Кучича:
- Бери своих баранят. Научились.
Обрадовался баран, с радости из курдюка сало даже закапало.
Говорит:
- Спасибо.
Видит: тащатся в гору баранята. Втрое жирнее отца. Втащились - и хлоп!
Лежат кверху брюхом. Шерсть только шелковистую ветер на брюхе в колечки
завивает.
Ладно.
Лежат. Солнце брюхо им греет.
Думает баран:
- Вот сейчас должно быть оно и придет.
Ждал, жд



Назад