3ae95ea9

Иванов Всеволод - Лампа Посредине Мира



Всеволод Иванов
Лампа посредине мира
(Первый рассказ о волшебной лампе)
Долгое время назад - еще до войны 1914 года - довелось мне стать
единственным наборщиком единственной типографии Павлодара, города, что и
поныне прославляет добродушные степные берега Иртыша.
Второй раз в своей жизни получив жалованье,- и опять за целый месяц! -
я понял, что передо мной важное событие. Первую получку я распределил
настолько зыбко и неуловимо, что стеснялся теперь и вспоминать о том.
Я робко-невнятно задумался над деньгами. Необходимо ознаменовать эти
полные величия дни, это несомненное вступление в жизнь. Но как? Позвать
гостей? Я знал едва ли десяток людей во всем городе. Пожертвовать эти девять
рублей с высокой целью? Куда? Где эта высокая цель? Приобрести что-нибудь из
одежды или вещей?
Таким образом, в раннее воскресное утро я пошел на базар.
Базар в Павлодаре столь велик и длинен, что можно подумать, будто город
собирается торговать с целым континентом. Двери магазинов широко распахнуты.
Я иду от магазина к магазину, от окна к окну и беспрепятственно сближаюсь с
теми товарами, которым почему-либо суждено быть моими. Я извертываюсь,
выдумывая предлог, чтоб уйти от витрины часовщика.
Хоть бы встретить какого-нибудь знакомого, хоть бы появился Насосец.
Так зовут городского потешника, проказника, служащего в казначействе. Он
сквернослов, свистун, лицо его слащаво, как медовый пряник, но купцам он
нравится, и они любят калякать с ним о пустяках. Но и его нет еще. Рано.
Я гляжу уже не в магазины, а между них, и вдруг я вижу, что возле
чайного магазина сидит, прислонившись к стене, босяк. Возле ног его
медно-красная лампа, широкая, без фитиля и без стекла, да и приспособления,
сжимки для стекла, нет. Пожалуй, это сооружение можно назвать светильней.
Она медно-красная, но давно не чищена и покрылась грубой патиной.
Лампа лежит возле колена, а колено в ссадинах, видно, босяк недавно
упал. Он дышит мерно, заснул. Мешкать нельзя. Утащат.
Я шевелю его за плечо:
- Эй, дядя.
Он подергивает плечом, носом. Я сильнее надавливаю на плечо. Он
открывает глаза, думаю, что он будет меня ругать.
Он говорит:
- А чего не уступить. Торговаться не буду. Уступлю.
Удивление охватывает меня: зачем мне эта старая лампа?
У меня и дома-то нет, а для вещей нужен дом, по крайней мере
собственный угол, чтобы создавать там домашний уют.
Босяк опережает мои возражения:
- Чего пялишься? Это, брат, не простая лампа, а волшебная.
- Волшебная?
- А как же! Небось читал в книжках.
Книжек я читал много - и о путешествиях, и о прошлом, и о загадочной,
далекой Индии. Да-да, что-то припоминаю такое... Конечно, как я сразу не мог
сообразить, о волшебной лампе я читал в арабских сказках. Стоит загадать
желание и потереть лампу...
- Продаешь? - спрашиваю я у босяка.
- Эка, продаешь... Здесь одного материала, может, на гривенник, да
волшебство, да работа. Вот и считай, сколько набегает... Денег не хватит
расплатиться.- Он смотрит на меня, прищурив глаз, будто оценивает - стоит со
мной заключать сделку или поискать другого.- Уступаю во временное
пользование. Сроком на час.
- И сколько же ты берешь за час? - Голос мой дрожит от волнения. Я уже
твердо знаю, что не напрасно пришел на базар, что именно о такой лампе я
мечтал всю жизнь. И к чему целый час, мне достаточно пяти минут, только
хватит ли денег, чтобы расплатиться за воплощение мечты? Нащупываю получку,
лежавшую в кармане.- Сколько?
- А сколько есть у человека. Если он и вправду зах



Назад