3ae95ea9

Иванова Вероника - И Маятник Качнулся 6



ВЕРОНИКА ЕВГЕНЬЕВНА ИВАНОВА
ПРАВО УЧИТЬ. РАБОТА НАД ОШИБКАМИ
(ТРЕТЬЯ СТОРОНА ЗЕРКАЛА #6)
Привычка – приятная спутница: не услышите от нее ни жалоб, ни бранных слов, разве что немного поворчит, если будет ненадолго оставлена без внимания. Привычка – полезная спутница: всегда протянет вам руку и поможет сделать выбор. Как умеет? Что ж, спасибо ей и за это.

Но гобелен жизни соткан не из одних штилей, а штормы бушуют не только на водных просторах, но и в глядящих на вас глазах, и когда очередная буря утихнет, вы вполне можете оказаться на берегу совсем незнакомого моря. Считаете, что разучились удивляться? О, как же вы ошибаетесь…
На каждом из вдохов я делаю выбор:
Проснуться иль снова уснуть.
А вы, соучастники-судьи, могли бы
Найти третий – в сторону путь,
Тропинку в обход заграждений и правил,
Кружную дорогу вовне?
Я пробовал. Сотни попыток оставил
В сумятице прожитых дней,
Набил горсти шишек, запутался в шрамах,
Дожил до сердечных седин,
Пока догадался: из каждого храма
Есть выход наружу. Один.
Во тьму или к свету ведет тебя доля,
Как будет велик твой мирок —
Все в точности станет известно, но только
Когда переступишь порог…
Есть ночи болезненных переживаний,
Есть дни, когда все по плечу.
Я делаю то, что умею и знаю.
И жизни уроки учу.
Часть I. Духи и души
Голос шелестел глуше волн, и все же плеск каждого слова оказывался до странности отчетливым, почти осязаемым, словно вместе с водяными струями обводы кораблика ласкала и неторопливая речь:
– Смола, она для днища хороша, да борта снизу подладить, иначе травой обрастут, ракушками и прочей дрянью: как килевать шекку придется, так сразу и будет видно, сколько дармовых ездоков на себе возим… А по палубе кто ж смолу льет? В мороз скользит пуще речного льда, жара настанет – задохнуться можно. Так что поверху только лак погуще идет, и ничего больше. Правда, прежде чем приниматься его варить, доски еще прошкурить следует, да на совесть: если где заленился, щетину деревянную не снял, в том месте лак долго не удержится, а значит, вся работа насмарку – снимай и все заново начинай…
Старость уже не просто вплотную подступила к почтенному речнику из рода Наржаков, а заключила в неразрывное кольцо осады и терпеливо ждала верного момента для последней, решающей атаки, но пока что время и боги милостиво дозволяли чутким пальцам с набухшими орехами суставов перебирать плетеные косы снастей. И то верно: пользы на парусе или на руле от старика немного, если не сказать вовсе никакой, шнуры же и канаты должны быть волосок к волоску, иначе в непогоду хлопот не оберешься, а и того хуже, попутный ветер упустишь. Фут за футом, виток за витком бережно ощупанные волосяные кольца складывались в бухту, с языка же Старого Наржака не переставали литься рассказы о нелегком и крайне замысловатом труде речных корабельщиков, благо… Имелся слушатель, еще не успевший устать от известных, наверное, на всех притоках Лавуолы историй. И слушатель весьма благодарный, о таком мечтают многие плетельщики слов: не перебивающий рассказчика, почтительно выдерживающий паузы перед тем, как выказать благоговейный интерес к услышанному, и, самое главное, не предпринимающий попыток спастись бегством, как, к примеру, еще час назад поступил самый младший из команды «Соньи», разумеется, тоже потомственный речник, откликающийся на имя Малой…
Простите, ошибся: слушателей было даже двое. И один из них не имел ни возможности избавиться от монотонного бормотания старика, ни желания приобщаться к премудростям речного суд