3ae95ea9

Измайлов Андрей - Предел Напряжения



Андрей ИЗМАЙЛОВ
ПРЕДЕЛ НАПРЯЖЕНИЯ
С экрана видеофона на него смотрело совсем юное лицо
женщины-репортера.
- Ваши любимые занятия, директор Ларкин? - весело спросила она.
- Пить вино, заниматься своими делами, не путаясь в чужие, ну, и еще
журналистика, - ответил Макс.
Лицо недоуменно вытянулось.
- Что?..
- Журналистика, - отчетливо повторил Макс. Он объяснил ей, как
пишется это слово. - Поищите его значение в микрофильмотеке.
Выключив канал видеофона, он думал о пробелах в образовании молодого
поколения. Как телевизионный репортер-комментатор, девушка эта,
несомненно, получила приличную гуманитарную подготовку по вновь
пересмотренной программе, где история была обязательным предметом. Макс
вспомнил о двадцатом веке, когда оставшиеся леса были истреблены для
производства газетной бумаги, океана бумаги, в котором этот век потом и
захлебнулся. Но вся эта суматошная деятельность не оставила в человеческих
умах никакого следа. Книг теперь никто не читал. Они продолжали
существовать скорее как понятие, выполняя функции хранилищ знаний и
сведений настолько устаревших или многозначительных, что их даже не сочли
нужным замикрофильмировать. Что касается журналов, то они и вовсе исчезли.
Три года назад из-за отсутствия спроса Управление транспорта и
коммуникаций закрыло журнал, предназначенный для пассажиров последней
существующей в мире железной дороги на Апеннинском полуострове. Остался
один-единственный журнал - "Искатель". Его печатали в Гонконге на ручном
станке и рассылали по всему свету - примерно двумстам пятидесяти
подписчикам, таким же чудакам, как сам Макс.
Он взял в руки последний номер журнала, чтобы еще раз полюбоваться
красотой и четкостью старинной печати. Каждую такую страницу было приятно
читать. Мысль, изложенная неторопливо и логично, легко усваивалась. Это
вовсе не походило на хаотические, бессвязные выкрики с телеэкрана! Очерк о
мутации чомги. Очередная глава из тщательно проделанного Ян Цзуном анализа
Тридцатилетней войны. Статья его старого приятеля Мэтью Лаберро о
начальном периоде существования Атомикса, первой международной
административной корпорации. Заметив наконец, что телеэкран на стене все
еще мерцает и оттуда несутся выкрики, Макс выключил его и, надев очки для
чтения, поудобнее расположился в кресле.
"Возникновение "Атомикса" из руин последней
мировой войны фактически явилось своего рода
откликом на пренебрежение, с которым приняли
критику, высказанную в адрес административного
аппарата. В промежутке между второй и последней
мировыми войнами в число наиболее активных
пацифистских или близких к пацифизму групп входили
и крупные ученые-атомщики. А потому можно было
ожидать, что, если из пепла войны еще суждено
чудом возникнуть какому-нибудь совету по атомной
энергии, то руководителями его окажутся те же
самые ученые. Но время разговоров миновало, теперь
все зависело от быстрых и энергичных действий.
Беспомощные, начисто лишившиеся иллюзий
общественные организации взирали на уцелевшие
после войны центры атомной энергии с
нерешительностью, переходящей от восхищения к
откровенной враждебности, а подобные колебания
долго продолжаться не могли. Тяга к порядку и
устойчивости была так велика, что это,
естественно, не могло не вызвать соответствующей
реакции. И вот все большее влияние стал
приобретать "Атомикс", но только с помощью
администраторов, а не ученых. Люди ничем не
примечательные в мире науки, но зато обладающие
способностью проникать в самые глубины



Назад